art_lu (art_lu_lu) wrote,
art_lu
art_lu_lu

Category:

Иван Пилипенко: белый туман художника

Современный арт-плюрализм не может рокировать автора по тем или иным художественным особенностям, не может определять его как более или менее модного, актуального или интересного художника. И вместе с тем, есть работы притягательные большинству зрителей и именно этим привлекающее внимание. Хочется взломать код или по-крайней мере попытаться найти объяснение такой популярности.
Именно к таким работам, достаточно известным и узнаваемым в украинском современном искусстве, можно отнести живописные полотна Ивана Яковлевича Пилипенко, члена Национального союза художников Украины, заслуженного деятеля искусств Украины. Светлые и гармоничные, умиротворенные и вибрирующие – такими могут быть первые определения в сознании зрителя в соприкосновении с творчеством художника. Личное знакомство подтверждает зрительские дефиниции. Улыбчивый, открытый и скромный, Иван Яковлевич рад посетителям, друзьям, клиентам в своей мастерской на территории Киево - Печерской Лавры. «Богом избранное место подарило мне покой в жизни и в работе. И в каждой из моих картин тоже присуще умиротворение» - говорит мастер. И пребывание там, общение с ним и его произведениями («Зимняя рыбалка», «Весна на Лаврских холмах», «Весна на Днепре», «Крыши Парижа», «Венеция» и др.) поднимает настроение, дает ощущение легкости духа и немного «выбеленного» сознания. Можно поймать себя на мысли, что теперь и на Лавру, и на мир будешь смотреть иначе, стараясь поймать моменты белой зимней тишины, или весеннего молочного тумана, чтобы в живую ощутить тихие мгновения «белой тишины».
В чем же секрет? Интересно, почему работы Ивана Пилипенко не затягивают в свое пространство, а изливают свет на зрителя в момент созерцания, заполняют собой все пространственно-временное бытие человека, освещая его ровным светом. По какой причине «белую живопись» с одинаковым успехом покупают китайские, норвежские, канадские коллекционеры. Как могут сюжеты Киева или Парижа быть настолько понятыми и близкими жителям Африканского и Австралийского континентов?

Как известно, на протяжении истории человеческих рас в мире сформировалось несколько особенно весомых типов религиозных культур (решение главных вопросов жизни, смерти), а значит и типов человеческого сознания, способности воспринимать и принимать мир. Если для религий западного мира – Египта, Месопотамии была характерна и не подвергалась сомнению уникальность человеческой личности, и то, что человек преодолеет смерть. То для Дальнего Востока реализована идея мира, как отпечатка абсолютного Божественного Бытия. Весь видимый мир – это отпечаток того, что выше неба или самого Дао. А Дао – это путь всех вещей или то, что определяет само бытие, порядок бытия и суть мира. Причем человек здесь всего лишь частичка, составляющая «узора» мира, она легко может нарушить гармонию, но и так же может стать его органичной частью. Также и на полотнах Ивана Пилипенко человек не доминирует, не вторгается в гармоничную природу бытия, лишь изредка маленькой фигурой отмечен на холсте. Художник воспевает красоту природы, света, бытия точно также, как средневековый китайский мастер пейзажной живописи наслаждается этим любованием, видя в нем икону Дао.
В религии Южной Азии, доминирует представление о том, что человек в конечном счете должен освободиться от себя и от всего мирского. Дольний мир отбрасывается как ненужный, в человеке же важно выделить его «горнее» богоподобие для полного слияния с Богом, вернее для надежды на такое слияние. Объект желания в индуистской аскетике всегда иллюзорен, ведь когда желаешь чего-то, то соединяешь себя с объектом желания, но не с Богом. Высшие цели бытия мыслятся совсем иначе в отличие от западной традиции. Брахман не имеет никакого образа – стоит назвать какое-либо ему имя или наименовать цель, и это будет не он. Истина в иллюзорности всего, что может быть осознанным. Именно такой гармоничной иллюзорностью дышат работы Пилипенко. Как автономный поток бытия или как непостоянный узор жизни, они не для утверждения человеческого «я». Возможно, это картины моментов чистого буддизма, они не призывают за что-то держаться или бороться, а напоминают о моменте пробуждения, об иллюзии соединения с Богом.
И наконец, западная часть человечества рассматривает мир как ценность, а человека – как царя и хозяина мира, воспевая его способность выбирать между добром и злом, способность вернуться к Богу. Но и в контексте христианского мировоззрения, «белые картины» автора дают особенный месседж – напоминание о том, что не мир создан для человека, а человек в нем поставлен начальником, царем (первоначальное значение слова «царь» - тот, кто печалится, заботится обо всех), и власть ему дана, чтобы любить этот мир.
Так или иначе, трактовка полотна откроется зрителю любого вероисповедания или происхождения в своей единственно возможно плоскости интерпретирования: трансцендентальной. Тут мировоззрению любого ценителя визуальных искусств открывается своя истина через неуловимо явное присутствие духовно-эстетического наполнения картин Ивана Пилипенко. Мягкость и текучесть тонов, ровное светораспределение, вибрирующий светлый цвет дают мерную гармоничность. В плоскости полотна все детали взаимосвязаны, переплетены, гармонично уравновешены. Художнику присуще качество целостного восприятия изображаемого объекта, будь это цветы в вазе или Лаврский пейзаж, а также профессиональное построение композиции, соразмерность изображаемых форм. Однако это скорее говорит о высоком классе художественного мастерства, нежели об авторском секрете писать немного что-то более вечное, чем гармоничный пейзаж, запечатлеть нечто более совершенное, чем туманное утро или сказать что-то неземное о земле…
Несомненно, один из важных художественных авторских приемов - цвет. Характерный вибрирующий белый, с бесконечным множеством рефлексов и оттенков, с подчеркнутой фактурностью красочного слоя. Но о монохромности цветовой гаммы не идет речи в случае с картинами Ивана Пилипенко, скорее о сознательном акцентировании белой гаммы, фирменном стиле автора. «Использование светлых красок в живописи – это мой путь… Когда я получил мастерскую в Лавре, неожиданно для самого себя заметил, что использую в работах цвета все светлее и светлее» - признается художник. Белый цвет как тончайшая и глубокая завеса фимиама неземного происхождения, связывает все предметы на полотне в единое гармоничное целое. Именно таким хотелось в детстве представить рай – ровно освещенным мягким белым светом, с высветленным главным пространством, без лишних деталей, без теней… Белый цвет - это одна из составляющих магии художника.
Второй секрет заключается в использовании автором законов обратной перспективы, как в иконописи. Как известно, законы линейной перспективы предусматривают внешнюю точку зрения на предмет изображения. Однако иконопись показывает иную систему мировидения – внутреннюю точку зрения Творца, изнутри изображаемого пространства, известную как обратная перспектива. Это другой способ изображения пространства и находящихся в нем предметов, при котором предметы по удалению от них смотрящего не уменьшаются, а их цвет не изменяется, тени не сохраняются. Именно благодаря неизменным иконописным канонам икона сохраняет свой духовный смысл. «… В канонических формах дышится легко: они отучают от случайного, мешающего в деле, движения. Чем устойчивее и тверже канон, тем глубже и чище он выражает общечеловеческую духовную потребность»*. Именно цветовые особенности обратной перспективы использует Иван Пилипенко: приближенные зрителю предметы не выделены цветом, а удаленные - не размыты воздушной средой. Заметно отсутствие определенного фокуса света. Волшебный фимиам окутывает поверхности, но не размывает их, не лишает своего значения, а дает ощущение гармонии и присутствия духовной составляющей. Иконописное пространственное мышление также заметно у автора в акценте на высотную вертикаль в противоположность пейзажному плоскостно-линейному подходу в классической живописи: купола церквей, фигуры ангелов, контуры деревьев, башенных шпилей, мачт парусов – все стремится в высь. Также важно, что при обратной перспективе изображаемое обычно разворачивается перед зрителем не вглубь, а распахивается вширь - простирается. Эту особенность горизонтального повествования можно отметить в композиционных решениях автора.

Самое главное, что своими живописными способами Ивана Пилипенко ставит под сомнение зрительские привычки, тем самым уводит за пределы полотна (как и должно живописи) в иную притягательную реальность, где он уже полностью воссоздает тон и задает настроение. По большому счету для личной трактовки зрителя не остается пространства, хотя может быть именно это и рад встретить не искушенный современным искусством зритель. Чрезвычайно точно, «Всплеском белой тишины», назвал профессор Николай Стороженко, учитель и наставник художника, аутентичный узнаваемый стиль автора. А глубина поглощения этой глади проявится со временем, как и все истинное в мире.
А если по мне, то всплесков хотелось бы больше. Не тиражирования городского и природного пейзажа со всех уголочков мира, а нового содержания в фирменном авторском стиле. Небольшая «рябь на воде» в этом плане – серия девочек-китаянок в национальных одеждах, изображения ангелов… А может быть городские коробки-здания Троещины обретут другое звучание в одежде из белой авторской техники? А машины, а люди, а утренняя чашка кофе, телепередача ..? Как бы хотелось посмотреть его глазами. Вдруг флер трансцендентности превратится в ядовитый туман ежедневной спячки современного хомо? Хотя возможно, во мне говорит замыленность социально-тематическим искусством современных и молодых, на пьедестал возносящих чистую идею авторов. Кто знает… А пока, в реальности каждому своё – кому духовный фимиам, а кому – отрезвляющий туман. На последнее только спрос меньше.

* П. А. Флоренский «Иконостас», 1922г.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments